top of page

Китайская мечта Пушкина


Пушкин панда. Китай. Пушкин был пандой

Сегодня, когда косность и безразличие официальных научных кругов заставили меня самостоятельно заниматься популяризацией своих изысканий, я с радостью обнаруживаю многое, чем можно поделиться с читающей публикой. Несколько лет жизни я посвятила теме «Пушкин как панда» и огромное количество материалов, не вошедших в статью «А.С.Пушкин. Нечеловеческий талант, или кем был поэт на самом деле», представляют существенный интерес.

Одна из первых разработанных мною тем – это Пушкин и Китай. Именно с этого исследования и началась для меня череда удивительных откровений, связанных с личностью великого поэта. Три года назад, когда был написан черновой вариант это статьи, я еще и не подозревала, на пороге каких открытий я нахожусь.

Специально для публикации во всемирной сети я привела статью в должный вид и дополнила кратким заключением. Смею надеяться, что эта публикация будет интересна широкому кругу читателей и, возможно, убедит воинствующих скептиков в том, что Пушкин – панда.

КИТАЙСКАЯ МЕЧТА ПУШКИНА

Географически судьба Пушкина сложилась во многом нелепо и странно. Почти никогда не бывавший за границей, поэт как будто был обречен всю недолгую жизнь провести на русской земле. Тому были и политические причины, и, по всей вероятности, какой-то злой рок. Как ни пытался Пушкин преодолеть наложенное свыше «табу», тайком уехать в дальние страны – все было тщетно: невидимые шлагбаумы каждый раз неумолимо закрывались перед его экипажем.

«Прошу соизволения посетить Китай….»

Географически судьба Пушкина сложилась во многом нелепо и странно. Почти никогда не бывавший за границей, поэт как будто был обречен всю недолгую жизнь провести на русской земле. Тому были и политические причины, и, по всей вероятности, какой-то злой рок. Как ни пытался Пушкин преодолеть наложенное свыше «табу», тайком уехать в дальние страны – все было тщетно: невидимые шлагбаумы каждый раз неумолимо закрывались перед его экипажем.

«Долго потом вел я жизнь кочующую, скитаясь то по югу, то по северу, и никогда еще не вырывался из пределов необъятной России» - пишет в своих дневниках поэт.

Множество как будто бы малозначительных причин и препятствий образовывали вокруг Пушкина непреодолимую преграду, Великую Китайскую стену, пересечь которую он был не в состоянии. Горький парадокс – именно Китай хотел увидеть больше всего Александр Сергеевич по свидетельству современников. Так часто он грезил «желтой страной» и представлял себя там, далеко, около этого чуда света, у «стен недвижного Китая»…

«Граф, – обращается Пушкин к Александру Бенкендорфу, – я еще раз прошу соизволения посетить Китай с направляющимся туда посольством».

«Дорогой сударь, – отвечает поэту пунктуальный немецкий граф, – желание ваше присоединиться к китайскому посольству никак не может быть исполнено, ведь полный список входящих в это посольство лиц уже составлен и утвержден Пекинским королевским двором».

Уже позднее, после гибели поэта, выдающийся литератор и старший товарищ Пушкина, В.А.Жуковский, напишет графу Бенкендорфу гневное письмо, в котором есть, в частности, такие строки:

«Поймите, что все эти выговоры, для Вас столь мелкие, определяли целую жизнь его: ему нельзя было тронуться с места свободно, он лишен был наслаждения видеть мир, древний Китай, в который так его тянуло».

А вот что пишет в своих воспоминаниях другой современник Пушкина, близкий его товарищ, французский писатель и участник дипломатической миссии барон Леве-Веймар:

«Для полного счастья Пушкину недоставало только одного: он никогда не бывал в Китае. Каждый раз, смотря на гравюры, изображавшие китайские пейзажи и домики, Пушкин испытывал странное чувство, что он уже был там когда-то, что там его судьба, там его корни».

Древнейшая цивилизация каким-то магнитом манила поэта. Если европейские страны вроде Франции или Италии были по крайней мере знакомы и близки по рассказам и книгам, то Китай представлялся ему неведомой, экзотической, но почему-то очень родной страной.

«Что-то глубокое, детское, неведомое….»

Интерес к Китаю обнаружился у поэта еще в детстве. Частым гостем в их доме бы большой друг Сергея Львовича, востоковед и автор русско-китайского словаря Никита Бичурин. Никита Яковлевич блестяще владел китайским, перевел множество традиционных китайских текстов и как участник духовной миссии Российской Империи прожил в Пекине почти пятнадцать лет. Вот как Н.Я. Бичурин описывает в своих дневниках один из первых своих визитов домой к Пушкиным, в июле 1814-го:

«Сергей пригласил отужинать и я с радостью согласился. Надежда, его жена, - истинное очарование. Саша – живой мальчик, читал вслух свои стихи. Похоже, сын Сергея по-настоящему талантлив. Родители на него не нарадуются. Стал показывать Сергею гравюры, которые привез из Поднебесной, и тут с Сашей произошла необычайная перемена. Он затих, подобрался поближе, как будто окаменел и неотрывно смотрел на пекинские домики и пейзажи, которые я показывал его родителям. Когда пришла пора прощаться, он долго не хотел меня отпускать и просил показать еще картинок. В результате несколько гравюр я ему подарил, чем чрезвычайно обрадовал мальчугана…»

В дальнейшем Пушкин и Бичурин сблизились еще больше. Через много лет, в 1828-м году, Никита Яковлевич дарит поэту книгу «Описание Тибета» с интересной дарственной: В «Милостивому государю моему Александру Сергеевичу Пушкину от переводчика в знак истинного уважения». А уже в 1829-м он дарит Пушкину книгу «Сань-Цзы-Цзин, или Троесловие», собрание древнекитайских изречений. Пушкин в своих дневниках пишет:

«Никита пролил самый яркий свет на сношения наши с Востоком, открыл мне эту страну и пробудил во мне что-то глубокое, детское, неведомое».

Надо полагать, что при личных встречах Никита Бичурин поведал поэту много удивительных историй о далекой Поднебесной. Наверняка, уже тогда безотчетная тяга поэта к Китаю дала о себе знать и начали строиться первый планы совместных путешествий. Казалось, что удача улыбнулась поэту – зимой 1829-го была начата подготовка экспедиции в Китай под руководством барона фон Кашнтадта и при непосредственном участии Бичурина. Но, когда Пушкин обратился к графу Бенкендорфу с просьбой включить его в состав русской миссии, поэту было высочайше отказано….

«Увидеть Китай собственными глазами…»

Летом 1834-го Пушкин с женой и детьми продолжительное время провел под Калугой, в имении семьи Гончаровых. Александр Александрович позже вспоминал:

«Как только мы приехали в Полотняный завод, папа ринулся в библиотеку и не выходил оттуда несколько дней. Помню, как на второй день прибыли в гости соседи Щепочкины, - мать и дочь, - но папа несмотря на все увещевания маменьки так и не вышел к ним. Наконец на четвертый день он появился на пороге гостиной, весь в пыли и паутине. Папины глаза горели, а в руках были два объемистых фолианта….».

Известно, что именно за фолианты так долго искал Александр Сергеевич в богатой библиотеке Гончаровых. Это были издания «О градах китайских» и «Описание Китайской империи». Почти до самой смерти поэт хранил верность своей давней мечте увидеть Китай. Приятельница поэта Александра Россет вспоминает:

«Я спросила его: неужели для его счастья необходимо видеть фарфоровую башню и великую стену? Что за идея смотреть китайских божков? Он уверил меня, что мечтает о Китае с самого детства, что тянет его туда непреодолимо, что он отдал бы почти все для того, чтобы хоть ненадолго побывать там. Ему зачем-то очень было нужно увидеть Китай собственными глазами. Когда мы говорили с ним о далеких странах и возможном путешествии, он лишался обыкновенной подвижности и озорства, тихо садился в кресло рядом со мною и мечтал…»

При жизни Александру Сергеевичу так и не удалось пересечь российскую границу. Мечта о Поднебесной осталась мечтой. И только сегодня мы, сопоставив все факты, можем понять, почему так сильно рвался он туда. Видимо, панда была сильна в Пушкине вплоть до самой кончины. Его внутренняя панда рвалась туда, на родину, под палящее солнце, в тень бамбуковых зарослей…

Избранные рецензии
Облако тегов
bottom of page